Глубина

фрагмент из автобиографического романа

Солнце жарило нещадно, вплавляя каждую частичку посёлка в раскалённые плиты на Централке, и прожаривало пыль, изготавливая из неё серый пепел. . Август 1992 года.  Удивительно, но в этот раз на нашем севере он выдался самым безжалостным  в плане жары, когда даже воздух казался густым и неподвижным, словно застывший мёд. Лишь стрекотание кузнечиков вечером насквозь прошивало эту звенящую тишину, да монотонный стучащий  гул откуда-то издалека напоминал о существовании цивилизации. Это проходили грузовые составы по станции Каменка. Но нам, шестнадцатилетним оболтусам, эти звуки были лишь фоном для наших, куда более важных, юношеских переживаний.

«Серый, ну что ты там копаешься? Мы сейчас весь кайф пропустим!» — голос Серёги К. пронзил горячий воздух, словно копьё. Он стоял у покосившегося забора, ведущего к озеру, уже полуодетый, с наглой, предвкушающей улыбкой на лице. В руке у него была ветка, которой он махал, отгоняя кучу жужжащих слепней и оводов. Тем, впрочем, было пофиг до этой ветки.  Меня тоже звали Серёгой, как ясно из контекста, ну или  Серым, или Столяром зовите, как кому удобнее. Так вот, я нехотя запихивал в торбу последние припасы: три бутылки  лимонада и, конечно, пачку сигарет Congress, купленных с поездки в Печору  на прошлой неделе. Наш стандартный набор для «похода к Бане», как мы в шутку называли озеро.

Озеро. Для нас оно было целым миром. И место где мы купались называлось просто «около Бани». Не потому, что было особенно чистым или глубоким, а потому, что рядом, на высоком берегу, стояла общественная баня, белёная, крепко сбитая, пахнущая берёзовыми вениками и едким дымом. Само озеро было небольшим, но с дурной славой. Мы считали его Коварным. И тому был резон. На дне били холодные ключи, которые, словно подводные монстры, иногда выбрасывали на поверхность стылую, ледяную воду. Несколько человек там уже утонуло. В основном, конечно, по пьянке, когда «море по колено», а силы переоценены. Но память об этих случаях, как болотный газ, висела над омутом, придавая озеру флёр опасности и притягательности.

Я был отличным пловцом, потому что плавать безумно любил. Заплывы на тот берег и обратно были для меня обычным делом, разминкой. Я любил эту воду, её прохладу, её сопротивление. В воде я чувствовал себя свободным, лёгким, как рыба. Это было моё царство. Я мог продержаться под водой дольше многих ребят, мог нырять так глубоко, что уши закладывало, а потом выныривать, отряхиваясь, как тюлень. И, признаюсь, немного этим гордился.

Про Серегу К. я знал, что он умеет плавать, но никогда не видел его на серьёзных дистанциях. Возможно, это была моя ошибка. Или его. Или просто неважно, чья это была ошибка, когда речь шла о жизни и смерти.

Мы добрались до берега. Песок был горячий, обжигающий. Бросили вещи под старую, раскидистую иву, ветви которой лениво склонялись к воде. Серёга К., не тратя времени на прелюдии, рванул к воде. Я, как обычно, потянулся, поглядел на линию ёлок и берёз на противоположном берегу озера. Замер. Вода ждала.

Нырнул. Прохлада обволокла тело, снимая весь жар. Это было блаженство. Я поплыл. Привычные, размеренные гребки. Вдох, выдох. Легкость. Я всегда ориентировался на старый, полузатопленный пень, возле которого особо обильно росла осока, на противоположном берегу. Мой личный маяк. Я слышал, как Серёга К. плывет за мной, его дыхание было немного тяжелее моего, но я не придал этому значения. Подростки редко придают значение мелочам.

На тот берег мы доплыли. Он, Серёга К., вылез на маленький земляной чавкающий водой пятачок, задыхаясь, его лицо было пунцовым.

«Фу-ух… вот это ты… даешь, Серый… Я… еле… дотянул», — прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание.

Я лишь усмехнулся. «Это еще что, К. Вот обратно – это да. Там самое интересное». Я тогда даже не подозревал, насколько пророческими окажутся мои слова.

Мы немного полежали на горячем песке, обсуждая какую-то ерунду, бросали камешки в воду. Потом пришло время плыть обратно. Обратный путь всегда был сложнее. После отдыха тело немного остывало, а мысли о длительном заплыве начинали давить.

Я нырнул первым. Серёга К. последовал за мной. Первые метры дались легко. Мы плыли рядом, слыша дыхание друг друга. Солнце уже перевалило за зенит, но жара не спадала. Вода была тёплой, как молоко, но я, как всегда, ожидал подвоха. Озеро Коварное. Оно могло обмануть.

И оно обмануло. Примерно на середине пути, там, где глубина была максимальной, а противоположный берег казался одинаково далёким, я почувствовал это. Холод. Стылый, пронизывающий до костей холод, поднимающийся из глубины. Сердце ёкнуло. Ключи. Вода с подводных ключей поднялась.

Я напрягся. Такие моменты требовали максимальной концентрации и силы. Задержал дыхание, увеличил темп. Нужно было проскочить этот холодный поток как можно быстрее.

В этот момент я услышал крик. Глухой, отрывистый, полный паники.

«ТОНУ!»

Я обернулся. Серёга К. молотил руками по воде, его лицо исказилось от ужаса. Глаза были широко раскрыты, в них плескался чистый, животный страх. Он не плыл. Он тонул.

Я рванул к нему. Метров десять. Пять. Три. Протянул руку.

«Хватайся! Давай, работай ногами!» — прокричал я, пытаясь перебить его панику.

Он схватил. Но не за руку, чтобы грести. Он вцепился в меня, как клещ, как осьминог. Его руки обвили мою шею, его тело прижалось ко мне. Я почувствовал его вес. Неподъёмный, липкий, панический вес. Он начал забираться на меня. Инстинкт утопающего. Самый страшный инстинкт.

Меня охватил первобытный, всепоглощающий ужас. Не за себя. Нет, не сразу за себя. Сначала – за него. А потом – за нас обоих. Я понял. В один миг, как молнией прошило: мы тонем. Вдвоем. Этот придурок утянет меня на дно. Холодная вода ключей обволокла меня, словно ледяная ладонь смерти.

Я боролся. Пытался оттолкнуть его, но его хватка была мёртвой. Он не слышал, не видел ничего, кроме своего панического желания выбраться. Его ногти царапали мою кожу, его колени впивались в мои бока. Мы уходили под воду.

Перед глазами пронеслась вся моя, тогда ещё короткая, шестнадцатилетняя жизнь. Мама. Бабушка и дед. Младшие братья с которыми я часто тявкался из-за ерунды. Я вспомнил наш старый дом, скрипучую калитку, запах бабушкиных пирогов. Вспомнил, как мечтал вместе с другом уехать учиться в большой город, как хотел стать кем-то значимым. И вот, сейчас, всё это кончится. Бесславно. В ледяной воде Коварного озера, утонув вместе с этим дегенератом, который даже плавать толком не умеет, а полез за «взрослым дядей». Капец какой-то.

Я ощутил, как вода заливает рот. Вкус тины, ила, смерти. Паника захлестнула меня с головой. Последний вдох. Нет, это не был вдох. Это был судорожный глоток воды. Легкие горели.

Мы погружались. Темнота. Муть. Холод.

В этот момент, когда, казалось, я уже попрощался со всеми и со всем, когда тело начало сдаваться, а паника была готова разорвать сознание на части… Оно пришло.

Неожиданно. Вспышкой. Знание. Не мысль. Не план. А чистое, инстинктивное понимание того, что нужно делать.

Паника, которая только что была моим палачом, ушла. В мгновение ока. Её место заняла холодная, злая решимость. Ярость.

Я под водой. Серёга К. всё ещё висит на мне, пытаясь забраться вверх, давя всей своей массой.

И тогда я сделал это.

Резкий рывок вверх, что было сил, на поверхность. Не щадящий, хлесткий удар по лицу. Открытой ладонью. Со всей дури.

Серёга К. опешил. Его пальцы  ослабли  на долю секунды. Этого было достаточно.

Я оттолкнул его от себя. Изо всех сил. Не просто оттолкнул, а отшвырнул в сторону, создав небольшое пространство между нами.

И закричал. Громче, чем когда-либо в жизни. Голос пробился  сквозь панику, сквозь его ужас.

«Греби, урод! Греби, сука! В такт со мной! Иначе мы утонем вдвоем, слышишь?! Вдвоем!»

Я сам не узнал своего голоса. Это был не мой голос,  голос шестнадцатилетнего пацана. Кто-то другой использовал мои связки. Тот кто во мне, тот кто хотел жить.

Серёга К. смотрел на меня. В его глазах все ещё плескался страх, но к нему примешалось что-то другое. Шок. Возможно, понимание.

Я схватил его за руку. Не для того, чтобы он на меня лез, а чтобы мы гребли вместе.

«Давай! Раз-два! Раз-два! Ногами работай!» — я задавал ритм.

Мы поползли. Сантиметр за сантиметром. Каждая жилка, каждая мышца горела огнём. Лёгкие разрывались. Холод ключей, казалось, проникал прямо в кости. Мозг кричал: «Брось его! Спасайся сам! Ты тонешь!»

Но что-то внутри меня, то самое знание, что пришло под водой, не давало мне этого сделать. Я тащил его. Тащил нас обоих.

Берег. Он казался недостижимым миражом. То отдалялся, то приближался в горячечном бреду. Я чувствовал, как силы покидают меня. Вот-вот. Еще чуть-чуть. И всё. Можно просто отпустить. Идти камнем на дно, туда, где бьют холодные ключи.

Именно в этот момент, когда я уже мысленно отдал себя на растерзание озеру, когда кончики пальцев на руках уже онемели, а ноги отказывались работать, я почувствовал его.

Дно. Илистое. Склизкое. Холодное. Но дно. Под пальцами ног. Где-то там, в ледяной мути.

Оно было! Это поразило меня как электрический разряд. Как будто включили второе дыхание. Нет, даже миллионное дыхание. Внезапный прилив адреналина, ярости, жизни.

Я рванул к берегу. Таща за собой этого дурачка, который уже почти ничего не соображал, лишь инстинктивно перебирал ногами в такт моим движениям.

Последние метры. Последние гребки. Голова над водой. Песок. Обжигающий, спасительный песок.

Я вытащил нас обоих на берег. И просто упал. Как подкошенный. Как мешок с костями.

Лежал на животе, дышал тяжело, судорожно. Кашлял водой. Мокрое тело тряслось. Рядом, тяжело дыша, лежал Серёга К. Он тоже кашлял. На его щеке краснел след от моей ладони с кровящей царапиной внизу правой щеки.

Я лежал и не мог пошевелиться. Чувствовал, как дрожит каждая мышца. Как колотится сердце. Как пульсирует кровь в висках.

Но это был не страх, я чувствовал, что очень хорошо делать это  — просто жить! 

Жизнь  шумела во мне. Громкая, яростная, неукротимая.

Я смотрел на воду. На гладкую, теперь уже спокойную поверхность озера Коварного. Оно выглядело таким мирным, таким невинным. Мы долго лежали так, не говоря ни слова. Только наши тяжёлые, сбитые дыхания прорезали тишину жаркого августа.

Потом я медленно поднялся. С трудом. Подошёл к воде, ополоснул лицо. Ожог от моей ладони на щеке Серёги К. был виден очень четко. Он тоже поднялся. Медленно. Смотрел на меня. В его глазах уже не было паники. Было что-то другое. Смущение. И, возможно, уважение.

«Ты… спас меня, Серый», — прохрипел он. Его голос был сиплым.

Я лишь кивнул. Хотел было сказать: «А не пошел бы ты нах…»  Да не смог..

Что я тогда понял? Что страх – это не слабость. Это лишь порог. А за ним – что-то другое. Что-то, что может спасти тебя. Или уничтожить.

В тот день я не просто переплыл озеро. Мне показалось, что я переплыл что-то внутри себя. И оставил часть себя там, в глубине Коварного. А вытащил на берег… совсем другого Серёгу Столяра. Более сильного. Более знающего. И навсегда запомнившего, что такое настоящая Глубина.

© 2025, Shevanez